N+

nadya's mag

the exile

Помните была такая газетка The Exile? На английском, оппозиционная, с Яшей Левиным и Эдичкой. Распространялась в непортяночных кафе, на хороших концертах. Ваша покорная слуга всегда имела свежий номер, с девичьей нежностью любила колумнистов, хихикала над последней страницей, где публиковалась клиповая дичь из социальных сетей, толковалось с точки зрения антропологии, этики и метафизики, что же заставляет надевать менеджера Наташу ботфорты и фотографироваться на фоне любимого домашнего дсп и пультов в полиэтилене.
Exile адресовалась вроде совсем не наденькам, это был эдакий правдивый циничный гид для экспатов. Политические новости и рецензии микшировались с лихими таблицами рейтингов вертепов, где по пятибалльной системе оценивалась возможность нализаться, подраться с секьюрити и получить от менеджера Наташи блоуджоб в уборной. Основная часть номера - аналитика, критика власти, последняя - саркастическое толкование российских реалий.
Яшу и Эдичку я тепло полюбила. Под “тепло” я имею в виду четкое осознание того, что они полные мудаки, но мудаки контекстные. Даже приняла акцию Войны в зоологическом музее под соусом Exile.
Я рекомендовала издание друзьям, читала блог. Конечно же, я ужасно расстроилась, когда лавочку прикрыли. Я рассуждала о том, что все здравые вещи у нас в стране живут исключительно недолго, но спасибо и за это. Exile стали Exiled и вещали из Панамы.
Прошло время, и в моем учебном расписании появились лекции по политической организации СМИ. В качестве студенческого отчета нужно было проанализировать политическую линию издания. Естественно, The Exile. Я презентовала его как оппозиционное, но поставила под вопрос адресность. Все-таки не экспаты - их косвенно осуждают, но не больше, чем общий абсурд. Скорее, это хитрый способ относительно легитимно обратиться к несогласным.
За работу я получила тройку. Я так и не смогла докопаться до того, что издание полностью финансировалось Лубянкой.
я к тому, чтобы вы сейчас задумались, в чьи игры вы сегодня играете.

На второй остановке перед Федором Константиновичем сел сухощавый, в полупальто с лисьим воротником, в зеленой шляпе и потрепанных гетрах, мужчина, — севши, толкнул его коленом да углом толстого, с кожаной хваткой, портфеля — и тем самым обратил его раздражение в какое-то ясное бешенство, так что, взглянув пристально на сидящего, читая его черты, он мгновенно сосредоточил на нем всю свою грешную ненависть (к жалкой, бедной, вымирающей нации) и отчетливо знал, за что ненавидит его: за этот низкий лоб, за эти бледные глаза; за фольмильх и экстраштарк, — подразумевающие законное существование разбавленного и поддельного; за полишинелевый строй движений, — угрозу пальцем детям — не как у нас стойком стоящее напоминание о небесном Суде, а символ колеблющейся палки, — палец, а не перст; за любовь к частоколу, ряду, заурядности; за культ конторы; за то, что если прислушаться, что у него говорится внутри (или к любому разговору на улице), неизбежно услышишь цифры, деньги; за дубовый юмор и пипифаксовый смех; за толщину задов у обоего пола, — даже если в остальной своей части субъект и не толст; за отсутствие брезгливости; за видимость чистоты — блеск кастрюльных днищ на кухне и варварскую грязь ванных комнат; за склонность к мелким гадостям, за аккуратность в гадостях, за мерзкий предмет, аккуратно нацепленный на решетку сквера; за чужую живую кошку, насквозь проткнутую в отместку соседу проволокой, к тому же ловко закрученной с конца; за жестокость во всем, самодовольную, как-же-иначную; за неожиданную восторженную услужливость, с которой человек пять прохожих помогают тебе подбирать оброненные гроши; за… Так он нанизывал пункты пристрастного обвинения, глядя на сидящего против него, — покуда тот не вынул из кармана номер васильевской “Газеты”, равнодушно кашлянув с русской интонацией.

Вчерашние волнения и оскал общества подтвердили его несостоятельность и рабскую покорность. Поясню, практика показала, что баррикады со сколько-нибудь здравой идеей (объективность правосудия в данном случае) моментально трансформируются в националистическое уродство. Аргумент “я русский” - ничто иное, как любовь к царю, привитая со школы прилежность схемы “ты живешь в Великой стране и для нее”. Какого черта? Любые сколько-нибудь логичные рассуждения о государственности неизменно приводят к мысли, что форма “государство” создана для гражданина, а не наоборот.

Все гораздо сложнее, чем кажется. Волнение крепостных, которые решили, что барин плох, но стоит только прохожему согласиться, как крепостной станет пунцовым:”чурка, а ты знаешь, кто мой барин?!”

Проблема гнилой системы была заменена вопрос мигрантов. Абсурдность проблемы в том, что убитый - футбольный болельщик, а убийца - кавказец с травматикой. Это изначально враждующие классы, и с теми же успехами убитым мог быть кавказец, а убийцей футбольный фанат. Это маргиналы, которые не могут и не должны отражать общество. А вот что каким-то образом убийца избегает наказания - да, это недопустимая проблема. 

Коллективная агрессия, ради единения и удовольствия  - поступок Софьи Лихутиной.

Чтобы современное социо сколько-нибудь подняло голову нужно обязательно найти внешнего  врага и кормить его русофильской ветчиной. Общество не хочет и не будет лечить собственное позорное заболевание.

Не могу сделать никаких прогнозов в столь похожей на пластилин среде. Интеллигенция погибла после революции, а монетизация 90х изнасиловала ее труп. Мы имеем фантомные две крайности - бунтующих и власть, где каждая крайность заботливо вскармливает другую.

Никакого красного домино.

Starlite Diner vs The New-Yorker

Прелесть американских забегаловок, трейлеров, грошовых мотелей и водяных матрасов - штука как минимум специфичная. Особенно в стране, где представления о прекрасно сливаются в едином экстазе в слове “евроремонт” и выражении “как в Европе”.

Поэтому мне всегда казалось, что Starlite Diner принадлежит миру людей, которые стесняются ходить в Мак Дональдс. Те же яйца только в профиль, да еще можно пригласить телку из МГИМО. Послушные маркетологи рождают поразительных чудовищ: к концепции некоего места, где вы можете на красном диване съесть кусок коровы, добавляют стеклянный потолок, мелодии про sex and love и, конечно же, кальян. Итак, мы получили Оргазм Саакашвили - лучший образец кавказо-американского симбиоза.

Я готова была сказать спасибо сети Starlite, потому что, безусловно, ее существование сужает круг поиска идеального места, чтобы пожевать, - туда я не ходок, но бессонница прошлой пятницы и обвязывающее наличие велосипеда закинули меня на кожаный табурет их барной стойки… и я осталась поразительно довольна.

Если вы хоть на йоту считаете себя остроумным циником - бросьте.  С ребятами в фартуках вам все равно не сравниться. Я села за длинную стойку, поближе к кассовому аппарату и окошку выдачи блюд с кухни. Мне ужасно нравилось создавать трудности в ориентировании и перемещении официантов. Боже вас упаси услышать, что о вас думают эти люди! Вы бы сочли плевок в кукурузный суп проявлением нежности. 

Те люди, которые для вас как пассажиры самолета, существуют только в определенной локации общепита, остроумней самого Люцифера. Я сидела рядом с ними, пила кофе и слушала, как они комментируют каждого чертова посетителя. Любой из этих ребяток в форме достоин колонки минимум в The New-Yorker. Их волнуют ваши ботинки, ваш смешной голос, неуклюжесть и страшненькая подружка, а вы сами являетесь просто ящичком, в который складывается холестерин. 

Во истину, Бог лишив часть населения, которая становится официантами, координации, памяти, способности говорить по-русски без краснодарского акцента  наделил ее бесконечным сарказмом.

Признаться, я работаю по профессии только потому, что в общепит не берут с татуировками.

И вот вам на десерт небольшой оффтоп про американские забегаловки:

У моего друга есть знакомая пара из Штатов. Как-то в третьем часу ночи парня из штатов разбудил звонок его девушки из штатов. Она просила его срочно найти ее в районе бигмачной на такой-то трассе тоном, который говорил:”Ни в коем случае не ищи меня, я тут тусуюсь со Всадниками Апокалипсиса. В перерывах между приступами эпилепсии, конечно”. Парень из штатов собрался и приехал к даме из штатов. Оказывается, дама поехала ночью перекусить, а когда она вернулась к машине, там был енот. Он шипел и к тому времени полностью сгрыз руль. Дама из Штатов взяла здоровую палку ( женщина+палка - первый шаг к провалу)  и хотела напугать ей енота ( она бы могла просто позвонить ему). Енот палку забрал. Люди из штатов спали прямо у барной стойки, открыли все двери в машине и ждали когда же выйдет енот. Утром они обнаружили, что енот сделал ноги вместе с их покрышками и радиатором.

Вербальное общение стало для меня непосильной ношей. Поддержание беседы - нечто настолько трудное, что на бледном лбу вполне могут выступить капельки пота.

Мне совсем не хочется разговаривать. Я не отвечаю на звонки, не открываю дверь (просто тихонько прижимаюсь к ее поверхности и жду, когда человек за ней уйдет).

Я не смотрю в глаза.

Пью горький чай (люблю с сахаром), потому что боюсь разговаривать с продавщицами.

эм… привет, мир!

More Information